Примат идиотизма

Как же я ждал этого фильма! Наверное, как и вы. Потому что люблю Чарлтона Хестона в оригинальной «Планете обезьян». И вообще книжка Пьера Буля в свое время ошеломила. А тут после «Аватара» кино двинулось вперед стомильными шагами, и стало возможным любую сказку сделать виртуальной былью. Ведь самым слабым местом фильма 1968 года и его продолжений были приматы, то есть актеры в примитивных шерстяных масках, которые сегодня только на Хэллоуин сгодятся, да и только. 

Малоизвестный английский режиссер Руперт Уайетт пригласил на роль главного примата Цезаря в картине «Восстание планеты обезьян» актера Энди Серкиса, который прославился как рахитичный красавчик Голлум во «Властелине колец». Эта роль – доведенное до совершенства владение камероновской технологией «motion capture». По этой же технологии одушевлены остальные кинообезьяны, но в меньшей степени, чем Цезарь.

Увы, новый опус от студии «20-й век Фокс» стал еще одним подтверждением истины «не технологией единой». В век колоссальных возможностей спецэффектов никто не отменил важности качественного сценария и убедительных диалогов. Картина, в которой от оригинального сюжета остались крохи, поначалу захватывает, потом быстро начинает утомлять, а в финале я стал даже посмеиваться над бредовыми допущениями авторов. Главное из них – что будто бы восставшие шимпанзе и примкнувшие к ним орангутанги и и гориллы могут противостоять человеку с его богатым арсеналом средств уничтожения. Да и откуда в Сан-Франциско такая армия приматов?

Но я забежал вперед, извините. Джеймс Франко играет Уилла Родмана, ученого из медицинского НИИ, озабоченного поиском лекарства от болезни Альцгеймера, которой страдает его папочка. Франко малоубедителен, потому что, видимо, не зажегся ролью, а вот ветеран-комик Джон Литгоу в образе отца выдает харизму на полную катушку.  В лаборатории проводят тесты на шимпанзе. И бэбичку Цезаря Уилл тайно берет домой, а заодно и пробует сугубо экспериментальное лекарство на нем и на папе. У папы наступает временное просветление разума, а в Цезаря по полной программе вливается человеческий ум.

В какой-то момент осознаешь, что режиссер просто не знает, в какую сторону рулить. Хватается за генную инженерию, за тюремный триллер, за месть природы злым людям, за любовную историю, за популяризаторство в стиле Animal Planet. Тема сидит на теме, и темой погоняет. Получилась вязкая каша, проглотить которую трудно даже из ностальгической любви к Булю и Хестону.

Понятно, что у нас пытаются вызвать сочувствие тяжкой доле приматов. Мы должны им симпатизировать, болеть за них в их начинающейся великой борьбе с мерзавцами, садистами и циниками, которых по ошибке величают хомо сапиенс. Финал специально сконструирован, чтобы нас заинтриговать и подсадить на иглу ожидания следующей серии.

И вы знаете что? При всем идиотизме истории про революционный порыв приматов фильм смотрят в мире с большим упоением и даже восторгом. Может и зрителю что-то вкололи незаметно с экрана, только не повышающее интеллект, а понижающее?

Олег СУЛЬКИН,

кинообозреватель «Репортера»