Протест в Манхэттене

Параллельно с митингами в России в субботу в Нью-Йорке состоялся протест напротив генконсульства РФ, который длился чуть больше часа и собрал около 100 человек. Там были представлены 7 общественных организаций русского Нью-Йорка. Маленький сын скульптора Михаила Котка держал на палке лист картона, с одной стороны которого было написано «Vova be good. От вас люди бегут!», – а с другой «Be small Be Good В Россию снова побегут!». На все мои вопросы маленький правозащитник стойко отвечал молчанием. Что называется, ушел в глухую несознанку. Участники митинга, в основном молодежь, сгрудились за барьерами у кирпичной стены, а ораторы обращались к ним с тротуара. «Мы пришли помочь России сломать стереотип о том, что в этой стране живет пипл, который все схавает!» – заявил глава «Русскоязычного общественного совета Манхэттена и Бронкса» Дмитрий Глинский.  

     «Помогайте российскому движению!» – призвала собравшихся находящаяся сейчас в США Мария Гайдар, и толпа начала в ответ скандировать: «Россия без Путина!»

    «Кто это такая?» – спросил у меня здоровенный полисмен, привезший алюминиевые барьеры, за которыми стояли демонстранты.

    «Дочь бывшего премьер-министра России». – «Ага!» – сказал полисмен и продолжал пялиться на пригожую москвичку.

    «Чего вы хотите в идеале?» – спросил у я Гайдар. – «Я хочу честных выборов, – сказала она, – и чтобы в соответствии с этими выборами определились и партии, которые работают в парламенте, и президент Российской Федерации».

 «А вдруг говнюков каких-нибудь выберут?» – спросил я.

«Значит, выберут. Я верю в российский народ, я верю в его мудрость. И как раз происходящие митинги говорят о том, что российский народ гораздо мудрее, чем о нем думали».

   «То же самое еще недавно говорили о египетском народе», – заметил я и прикусил язык, потому что неумно превращать интервью в диспут.

     «Хочу сегодня выразить восхищение всеми теми, кто вышел сегодня на митинги в России!» – крикнула драматург Наталья Пелевина, и толпа взорвалась криками: «Молодцы! Молодцы!»

     Из динамиков прозвучало обращение московской правозащитницы Ольги Романовой. «Дорогие соотечественники, – начала она. – Вы, наверное, лучше всех знаете, что у нас украли страну… Сегодня тот, кто живет в России, знает и понимает: у нас украли не только страну. У нас украли чувство достоинства, у нас украли нашу репутацию. У нас украли слово «стыд». У нас украли слово «честь».

     Дорогие соотечественники! – продолжала Романова. – Сегодня тот, кто живет в России, очень хорошо понимает:  кто не ворует в России, тот лузер, тот лох. Кто не пилит бюджет – тот лох. Кто не чиновник – тот лох.  Кто не депутат – тот лох. Мы говорим: хватит! Мы не лохи! Лохи не мы!»

    «Кремль думает, что мы боремся за власть, – сказала Пелевина. – А мы боремся за Россию! За ее будущее!» Ее тирада сопровождалась скандированием лозунгов: «Пока мы едины, мы непобедимы!» и «Россия будет свободной!»

    «Речь идет не только и не столько о честных выборах, – заявил правозащитник и литератор Александр Гольдфарб. – А о том, что у власти стоит криминальная группа, на которой много крови…»

     В конце митинга демонстранты по команде выпустили в небо десятки белых воздушных шариков.

     «Эти мероприятия становятся монотонны, – сказал я Пелевиной. – Нельзя устроить в следующий раз колоритное самосожжение?» Она предложила мою кандидатуру. «А писать кто будет?» – взял я самоотвод.

    Ксения Грубштейн, которая привела на митинг большую часть молодежи, сказала, что, по выкладкам устроителей, в акции участвовало не 100 человек, а от 100 до 200. Я охотно согласился признать вину перед Россией, если был неправ.

   Как и в Москве, поклонники Путина не дремали и в Нью-Йорке. В середине митинга мимо тихо проехало желтое такси, водитель которого высунулся из окна и осуждающе заорал: «Позор!»

   «А-а, и Козловский здесь…», – добавил он, увидев автора этих строк. Поток машин унес его до того, как он успел меня подробно охарактеризовать.