Война президентов с Верховным судом

 Вступая в должность, каждый президент принимает присягу, текст которой записан в Конституции: “Я торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять должность президента Соединенных Штатов и в меру всех своих сил поддерживать, охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов”. Но слова – словами, а дела – делами. Джон Адамс, наш второй президент,  одобрил принятые Конгрессом Законы об иностранцах и подстрекательстве к мятежу.  Эти законы предоставляли президенту право выслать из страны любого подозрительного иностранца или отдать приказ о его аресте. Виновные в распространении клеветы и злономеренных слухов о президенте или Конгрессе приговаривались к двум годам тюрьмы или к штрафу до 2 тыс. долларов.

Законы были приняты в 1798 году – спустя всего лишь семь лет после принятия Билля о правах. Однако президент-федералист Адамс и Конгресс, обе палаты которого контролировали его однопартийцы, “забыли” о  Первой поправке…  В 1801 году, когда пост президента занял Томас Джефферсон, антиконституционные законы были отменены.

Джефферсон и следующие  три президента – Джеймс Мэдисон, Джеймс Монро и Джон Куинси Адамс -  были верны присяге, данной во время инаугурации. Но вот Эндрю Джексону, седьмому президенту, которого современники называли “Король Эндрю”, было наплевать на Конституцию. Он неоднократно нарушал законы и отказывался выполнять решения Верховного  суда.

Авраам Линкольн, первый президент-республиканец, многократно нарушал Конституцию во время войны Севера и Юга.  В частности, он счел возможным отменить  принцип презумпции невиновности. Многие историки и юристы оправдывают антиконституционные решения  Линкольна военным временем.

В конце 19-го – начале 20-го столетия  в Америке началось прогрессистское (читай: социалистическое!) движение, и его активисты  – и демократы,  и республиканцы – взяли за правило обвинять суды  в защите социального неравноправия.   На выборах 1896 года кандидатом в президенты от Демократической партии был прогрессист Уильям Дженнингс Брайан.  За два года до  выборов Верховный суд  признал антиконституционным принятый Конгрессом закон о введении подоходного налога. Принятая по  инициативе Брайана предвыборная программа требовала от Конгресса “использовать  всю конституционную власть”, чтобы  опрокинуть решение Верховного суда. Социалист Брайан проиграл выборы и в 1896-м, и в 1900-м, и в 1908-м годах. Но в эти годы на политической арене уже вовсю разворачивался прогрессист-республиканец Теодор Рузвельт.

В 1912 году  Рузвельт, в то время уже бывший президент, вновь выдвинул свою кандидатуру на пост президента.  Его программа, включавшая требование пересматривать принятые судами решения, была отвергнута съездом Республиканской партии, который поддержал кандидатуру президента Уильяма Говарда Тафта.  В ответ Рузвельт выдвинул свою кандидатуру как прогрессист. Раскол в Республиканской партии и помог победить на выборах кандидату Демократической партии прогрессисту Вудро Вильсону.

Сказать, что Вильсон превратил Конституцию в клочок бумаги, значит не сказать ничего. Джон Голдберг, автор бестселлера “Либеральный фашизм”, убедительно доказывает, что с президента Вильсона начался либеральный фашизм.  Именно он создал Комитет общественной информации – первое в современной истории министерство пропаганды.  По его инициативе  был принят Закон о подстрекательствах к мятежу, запретивший    критиковать  правительство и армию. Был также принят Закон о шпионаже, который предоставил властям право высылать из страны  противников участия США в Первой мировой войне. При министерстве юстиции была создана Американская лига защиты, члены которой установили тотальную слежку за гражданами по всей стране.

После выборов 1920 года в Белый дом вошел республиканец Уоррен Хардинг, и его однопартийцы получили большинство мандатов в обеих палатах Конгресса, но это лишь подтолкнуло прогрессистов  усилить нападки на судебную систему.  Сенатор  Роберт Лафоллет  (республиканец от Висконсина) вышел из партии и выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах 1924 года как прогрессист. Его предвыборная платформа требовала принятия  такой поправки к Конституции, которая позволяла бы Конгрессу пересматривать все  решения высшей судебной инстанции. Единомышленник Лафоллета сенатор Уильям Бора (республиканец от Айдахо) утверждал, что Верховный суд имеет право (!) признавать принятый Конгрессом закон антиконституционным только при условии, что за такое решение проголосуют не менее семи (из девяти) судей. Но это были  еще прогрессистские цветочки, ягодки были впереди – когда в Белый дом вошел Франклин Делано Рузвельт.

ФДР невзлюбил Верховный суд  с первых лет своего президентства, потому что верховные судьи стояли на пути его социалистических реформ. С 1934-го по ноябрь 1936 года Верховный суд признал антиконституционными 10 из 16 законов, принятых Конгрессом с подачи президента, и Рузвельту пришла в голову гениальная, как он полагал, мысль:  расширить состав Верховного суда  за счет своих сторонников. Но для этого Конгресс должен был принять соответствующий закон. И 5 февраля 1937 года законопроект о судебной реформе поступил на рассмотрение Конгресса.

Реформа позволяла президенту расширить состав Верховного суда. Если кому-то из членов Верховного суда исполнялось 70 лет и 6 месяцев, президент мог ввести в состав  суда одного молодого члена.

Рузвельт  не сомневался, что Конгресс одобрит реформу. У президента были для этого основания.  Обе палаты контролировали  его однопартийцы, и в первый срок его правления не было случая, чтобы его предложение отвергли.  3 ноября 1936 года он сокрушил   кандидата Республиканской партии Алфа Лэндона, одержав победу в 46 штатах из 48, и это, по его мнению, означало: путь для реформы открыт.

            Однако законопроект наткнулся на препятствие уже в юридическом комитете Палаты представителей, и не могло быть и речи, что он будет  поставлен  на голосование полного состава нижней палаты Конгресса.  Лишь с четвертой попытки билль был протащен  через юридический комитет Сената. Но полный состав верхней палаты отверг рузвельтовскую реформу 70 голосами против 20.

 Попытка Рузвельта перестроить Верховный суд потерпела крах, и нет секрета, почему даже однопартийцы ФДР провалили его реформу. До поры до времени законодательная власть (Конгресс) терпела произвол исполнительной власти (Белый дом), но со временем законодатели осознали: если президент подомнет под себя и судебную власть (Верховный суд), то превратится в диктатора, на которого не будет управы.

Ни один из последующих президентов не воевал с Верховным судом, хотя все они – от Гарри Трумэна до Джорджа Буша-сына – время от времени выражали недовольство его решениями. Но вот в Белый дом вселился  Барак Обама – выпускник юридической школы Гарвардского университета, преподававший конституционное право (!) в юридической школе Университета Чикаго, и его  президентство воскресило в памяти деяния Вудро Вильсона и ФДР.

В первые два года своего президентства Обама жил в таких же тепличных условиях, как и ФДР:  обе палаты Конгресса контролировали его однопартийцы.  Это позволило Обаме провести две реформы. Одна из них  – реформа здравоохранения – находится на рассмотрении Верховного суда. Вторая – финансовая – ждет своего часа, то есть судебных исков, которые рано или поздно дойдут до высшей судебной инстанции. Но, как и его кумир, Обама столкнулся с противодействием судебной власти.

28  января 2010 года, выступая на Объединенной сессии Конгресса с Посланием о положении страны, Обама позволил себе то, чего до него не делал ни один глава исполнительной власти: публично критиковал Верховный суд.  Это означало объявление войны судебной власти.  А после выборов в Конгресс в ноябре 2010 года Обама потерял контроль над половиной законодательной власти, поскольку контроль в Палате представителей перешел к республиканцам. Этот факт, полагаю, еще больше восстановил Обаму против Верховного суда. Рано или поздно это должно было выплеснуться наружу.  И – выплеснулось.

В текущем месяце – 2  апреля, на пятый день после завершения трехдневных слушаний в Верховном суде по поводу конституционности реформы системы здравоохранения, Обама заявил, что если закон о реформе будет признан неконституционным, это станет “экстраординарным” и “беспрецедентным” решением Верховного суда.

Трудно поверить, чтобы выпускник юридической школы Гарварда не знал, что в истории нашей страны  были  десятки законов, принятых Конгрессом и отвергнутых Верховным судом.  Но Обама  постоянно либо подтасовывает  факты, либо придумывает “факты”. Можно лишь догадываться, что он позволит себе, если будет избран еще на четыре года.

Алексей ОРЛОВ